Восприятие окружающей среды

Специальные экспериментальные исследования в области психологии дали ошеломляющее количество сведений о восприятии. Достаточно точно известно, как человек воспринимает световые, звуковые, осязательные, обонятельные и другие сигналы среды и как ими руководствуется в своей деятельности. О физиологии отдельных органов также имеется огромное количество данных. Об эстетическом восприятии произведений искусства можно узнать из различных книг. Но о восприятии среды в целом, о том, как на нас влияет, например, комната, в которую мы вошли, город или местность,— об этом у психологии имеется очень немного сведений. Это, может быть, в меньшей мере касается художественной литературы — в ней как раз мы находим исчерпывающие, иногда поэтические описания пейзажа, неповторимого, индивидуального его восприятия. Из описания путешествий, мозаики впечатлений автора в воображении читателя встают города, страны, которые вызывают такое эстетическое чувство, будто он путешествует вместе с автором. Пейзажная живопись надолго закрепляет художественную интерпретацию среды. Аудиовизуальные средства информации, и в первую очередь кинофильмы, знакомят нас с такими уголками и такой средой, куда мы вряд ли когда-нибудь сможем попасть. Но это все только запись, а не прочувствованные впечатления, каких у человека имеется великое множество, когда он действует в определенной среде.

Восприятие — это не только набор данных или получение информации, это очень сложный познавательный процесс, включающий мышление и принятие решений. Есть ситуации, когда восприятие непосредственно приводит к действию, например когда мы решили быстро уйти из неприятной среды.
Окружающую среду мы воспринимаем не как коллекцию объектов, поверхностей, форм, цветов, запахов, ароматов. Мы воспринимаем ее как целое, на фоне которого можем четко различать отдельные детали. Необходимо также понять, что человек является органической и неделимой частью той среды, в которой он находится. Это значит, что человек своим существованием дополняет окружающую его среду и, наоборот, сам обогащается всей системой элементов, образующих окружающую среду как единое целое.
В той среде, в которой мы находимся, процесс восприятия значительно сложнее, чем в искусственной атмосфере лаборатории, но в то же время и проще. Если я воспринимаю, например, свою квартиру, улицы, по которым хожу, силуэт Пражского Града на дальнем холме, своего начальника по работе или переполненную Вацлавскую площадь в Праге, я всегда образую с этими элементами среды взаимодействующее единство. Могу обратить внимание на некоторые зрительно выделяющиеся формы, которые невозможно не заметить. Например, замечаю на улице привлекательную девушку, которая одета так, что ее одежда прикрывает только самое необходимое, но вместе с тем я воспринимаю и других пешеходов, здания, шум, запахи и ароматы, которые производит город. Эти детали окружающей среды не исчезают при виде прекрасного создания, они только уходят на задний план, иногда даже могут создавать контрастный фон, но тем не менее находятся здесь, в данной среде, где нахожусь я, и детерминируют мое восприятие.

Восприятие окружающей среды всегда цельно, но вместе с тем и избирательно. Это связано с психологией и физиологией процесса познания. Если бы я сознательно воспринимал все импульсы среды, то могло бы произойти информационное перенасыщение, а в результате потеря ориентации, хаос.
Составной частью восприятия являются так называемые перцептуальные барьеры, которые регулируют восприятие и внимание. Это вовсе не значит, что те компоненты среды, которым я не уделяю внимания, на меня не действуют. Они действуют, но воспринимаются подсознательно. Иначе говоря, окружающая среда воздействует на воспринимающее существо в целом и образует с ним неразделимое целое.
Когда мы говорим о восприятии окружающей среды как об особом психологическом процессе, мы делаем это с целью объяснения чувственного восприятия. Теоретически мы отделяем человека от его сущностного единства со средой. Мы повторяем еще раз, что окружающая среда и в процессе восприятия составляет единство с человеком; нельзя утверждать, что человек является изолированным существом по отношению к среде, в которой он находится. Конечно, в результате восприятия человек на основании деятельности нервной системы отражает воспринимаемую реальность, но в то же время он составляет с этой средой единство познаваемого и познающего.
Из этого следуют важные выводы относительно восприятия окружающей среды. Отношение человека к окружающей среде можно изучать как часть картины, в рамках которой происходит восприятие; отдельные компоненты, на которые можно расчленить эту картину, детерминированы всей ситуацией, в которой мы находимся. Это означает, что в процессе восприятия мы как бы не вмешиваемся в окружающую среду, но тем не менее изменяем ее уже хотя бы потому, что относим определенные аспекты своего опыта к окружающему миру. Мы в редких случаях только воспринимаем. Гораздо чаще с восприятием связано действие простого и сложного порядка.
Если для нас неприятен запах откормочного свиноводческого пункта, то мы стремимся фильтровать воздух, хоть это и удается только символически, ибо наше обоняние слишком изнежено цивилизацией. Если мы проходим мимо работающего компрессора, то подсознательно стремимся ускорить шаг. Если же нас заинтересует вновь построенный архитектурный объект, то мы можем надолго остановиться, разглядывая его и удивляясь его красоте.
Эти факты имеют также философско-этический параметр. Они объясняют не только взаимосвязь человека и среды, но и отрицательное влияние современной техники на различные экосистемные связи. Поэтому не так просто и легко достичь понимания того факта, что человек и его среда образуют взаимодействующее единство. Некоторые люди убеждены, что они могут преобразовывать среду в соответствии со своими представлениями, реальными или фантастическими, как будто внешний мир, объективная реальность существуют независимо от них. Иногда они поступают таким образом, словно убеждены, что изменение среды их не коснется, не окажет на них обратного влияния. Если мы подходим к окружающей среде с экономической точки зрения, игнорируя гуманитарные аспекты, и если мы хотим получить от окружающей среды только то, что планируем, то тем самым мы невольно противопоставляем себя той среде, в которой мы действуем. В этом случае может легко произойти искажение, ошибка в восприятии действительности. Тогда возникнут экологические нарушения, а часто и неадекватное понимание других взаимосвязей во временных и исторических параметрах. Если мы преображаем среду, то тем самым мы изменяем не только ее восприятие, но и самих себя. Многое зависит также от того, желательны эти изменения или нежелательны.

Чтобы немного отдохнуть от чистого теоретизирования, оживим изложение двумя примерами, которые проиллюстрируют, как мы воспринимаем определенные аспекты среды и как в связи с этим среду оцениваем. Первый пример относится к малозначимой на первый взгляд вещи — определению расстояния; второй пример тематически более важный, так как в нем речь идет о проблеме шума, который наряду с химическими отходами представляется очень вредным производным цивилизации. На этих примерах мы покажем, как действие человека определяется восприятием различной по своему характеру жизненной среды.
Определяя расстояние, человек редко может сказать точно, на чем он строит свое предположение. Поскольку речь идет о действиях, наполовину сознательных, наполовину интуитивных, то наши предположения будут резко различаться между собой. Пространственные представления, из которых возникает предположение, зависят от структуры среды. Поэтому нам кажется, что определить расстояние в знакомой нам местности проще простого. Тем не менее мы по-разному оцениваем расстояния, пройденные нами в лесу, когда, скажем, собираем грибы. Многое зависит от физического состояния человека, степени его усталости, желания достичь цели, скорости движения. Оценка этих компонентов весьма субъективна, а отсюда субъективно и понимание быстрого или медленного движения. Я очень люблю спрашивать местных жителей в провинции, сколько нужно времени, чтобы прийти на какое-то определенное место. Одно и то же расстояние определяется ими на час ходьбы, полчаса, а то и на два часа.
По-разному определяет человек расстояния в холмистой местности и на равнине. В холмистой местности есть больше опорных пунктов для создания представления о расстоянии, чем на абсолютно плоской равнине, уходящей куда-то за горизонт. А «сухопутные крысы» вообще не могут определить расстояние на море: мы плывем на судне к берегу, а скалы, выступающие из воды, все такие же — на расстоянии двух километров они выглядят так же, как и на расстоянии десяти километров. На море нет определенных точек ориентации, и в такой ситуации неопытные пловцы могут попасть в неприятную ситуацию.
Определение расстояния в городе происходит по-иному. Оно не зависит от видимых урбанистических опорных пунктов, а опирается на пространственный опыт, который является составной частью особого представления; мы называем его ментальной (мысленной) картой, о которой еще будем говорить в дальнейшем. Психологическое исследование поведения и ориентации людей в городах дало очень интересные данные относительно определения расстояния. Прежде всего люди оценивают по-разному одно и то же расстояние в зависимости от того, в каком направлении оно определяется. Так, расстояние от центра города до окраинных кварталов значительно преувеличивается. Это значит, что путь в центр города нам кажется всегда короче, он быстрее преодолевается. Нам представляется это субъективным, хотя такое ощущение может иметь и объективные основания. Это связано с представлением о городе, которое закодировано в долговременной памяти людей.
Пространственная образность окруженного данными рамками пространства, обыденное географическое представление, как правило, бывает сконцентрировано вокруг центрального пункта региона, вокруг точки, которая по геометрическим представлениям находится в центре.

Психологи назвали такой способ ориентации фокальной ориентацией, в центре которой находится очаг представления, направляющий движение мысли во время ориентации и определения расстояния. Центр вообще кажется более доступным, чем окраина; люди полагают, что по своей значимости он богаче, дает более разнообразные импульсы, которые стимулируют одно из основных человеческих свойств — любознательность. Центр города оказывает на людей особое, магнетически притягивающее влияние. Здесь им все кажется не только ближе, но и лучше. Когда они принимают решения о возможных покупках, то отдают предпочтение магазинам, расположенным на трассе по направлению к центру города, хотя возможности осуществить покупки по всей трассе идентичны. Это показали исследования, проведенные в некоторых крупных европейских городах. Действие магнетической притягательной силы центра очевидно и здесь. Иначе нельзя объяснить мотивационное значение центров ориентации, урбанистических агломераций. В другом случае мы уходим на окраины, спасаясь от чрезмерного множества импульсов, сосредоточенных в центрах городов. Не следует забывать о факте разного определения расстояния от центра до окраины. Это поможет нам правильно планировать время, поскольку городская жизнь во временном отношении ставит более жесткие требования, чем жизнь на селе.